Среди индейцев Западной и Северо-Западной Амазонии - Андрей Матусовский

Мушка на духовой трубке татуйо, сделанная из пчелиного воска и резца агути (Dasyprocta)

Футляр для стрел для духовой трубки

У местных индейцев очень далеко располагается чагра. Рейнел объясняет это тем, что в окрестностях общины почва истощена, ей требуется отдых. До новой чагры надо идти около двух—трех часов. За это время индейцы проходят десять—пятнадцать километров. Анна решает отправиться с Рейнелом и Марией на их чагру.

Я предпочитаю рыбалку, на которую мы отправляемся вместе с Хосе. Мы садимся с ним в маленькое выдолбленное из цельного ствола дерева каноэ и, спускаясь вниз по Пиарапаране, удаляемся от Пуэрто-Ортега примерно на два километра. Двигаемся вдоль заросшего кустами берега. Периодически останавливаемся около очередной нависающей над рекой ветки, и Хосе привязывает к ней леску с крючком, опуская снасть в воду. В качестве наживки он использует муравья. Когда рыба проглотит наживку, упругая ветка самортизирует ее сопротивление. По сути, мы неспешно путешествует по реке. Вокруг тишина и девственные джунгли. Я гребу на носу каноэ, Хосе правит на корме. Развернувшись, мы отправляемся в обратный путь. Двигаться против течения значительно тяжелее. С непривычки у меня быстро устают бицепсы. Мы делаем остановки, отдыхаем. Вот впереди задергалась ветка, к которой была привязана леска, – есть – рыба!

Приспособление для отжима сахарного тростника в Пуэрто-Ортега

Наловив рыбы, мы вернулись в Пуэрто-Ортега гораздо раньше, чем группа, отправившаяся на чагру. Уставшие, они появляются только через пару часов после нашего прихода. Мария и Рейнел приносят много клубней маниока. Анна рассказывает, что Рейнел и Мария, уходя с чагры, снарядили огромные ноши. Марии ноша оказалась не по силе. На полпути под тяжестью груза она начала причитать и плакать, а потом и вовсе встала. Тогда Рейнел переложил часть клубней из ее корзины в свою, и они двинулись дальше.

Во всех общинах барасана и татуйо верхней Пирапараны можно встретить традиционную керамику, в том числе огромные глиняные горшки и противни для приготовления маниоковой крупы и лепешек, которая наряду с алюминиевой посудой также находится в широком повседневном обиходе. Искусством гончарного ремесла владеют женщины, гончарный круг не используется. Многие индейские этнические группы бассейнов рек Ориноко – Амазонки знакомы с гончарным ремеслом. Для бытовых нужд изготавливают горшки и противни различных форм и размеров. Несмотря на то, что гончарный круг не используется, у аборигенных мастеров выходят высококачественные ценимые в аборигенной и коммерческой торговле изделия. С появлением в быту алюминиевой посуды, как правило, роль традиционных гончарных изделий быстро сводится до минимума. Алюминиевая посуда заменяет традиционные гончарные изделия, необходимость в них отпадает. Происходит замещение одного из элементов традиционной материальной культуры. Иная тенденция прослеживается, когда гончарное изделие является не только элементом материальной культуры, но и становится звеном сложного межгруппового и межобщинного взаимодействия. Подобную ситуацию я описывал на примере социокультурной общности шингуано в Бразилии и обнаружил вновь среди индейцев верхней Пирапараны: барасана и татуйо, в частности. Женщины этих индейских этнических групп изготавливают большие глиняные горшки, отличающиеся по форме ворота: у барасана он сужается кверху, у татуйо – широкий, расходящийся. Гончарные изделия татуйо в домах барасана редки. Горшки барасана с сужающимся воротом, наоборот, можно встретить во всех общинах татуйо. Татуйо и барасана высушивают в таких горшках листья коки, готовя кахи. Сужающийся кверху ворот не позволяет листьям вываливаться во время их перемешивания. Горшки татуйо и алюминиевая посуда не используются для приготовления кахи. Таким образом, тождество, прослеживаемое между предметом материальной культуры и духовной субстанцией – кокой – священным растением, формирует один из аспектов образа «своего» в контексте традиционных культурных связей индейцев верхней Пирапараны. Ты уже «свой», если кока для тебя священное растение, но ты «свой» вдвойне, если готовишь кахи, используя «наш», общий для всех инструментарий, необходимый для этого.

Традиционная керамика татуйо: горшок с ручками

Традиционная керамика татуйо: горшок без ручек

Традиционная керамика барасана: горшки с зауженным воротом

Традиционная керамика барасана: горшок с зауженным воротом

Вероятно, не следует также забывать о ярко выраженном сексуальном подтексте в символике традиционной культуры индейских этнических групп, образующих социокультурную общность в бассейнах рек Ваупес – Апапорис, и также допустимо предположить наличие возможного тождества между впуклостью, которую представляет собой глиняный горшок, и вагиной, маткой. Но тогда в производстве кахи нам придется рассматривать комплекс тождеств – ритмично двигающаяся палка внутри полого цилиндра способна сформировать недвусмысленную сексуальную ассоциацию. Однако вопросы символизма следует отнести к духовной культуре. Не занимаясь семантической расшифровкой, я обратил внимание на факт меновой торговли среди индейских этнических групп в верховьях Пирапараны и ситуацию, связанную с занятием предметом из материальной культуры барасана социально значимого места в культуре соседних с ними татуйо. Несмотря на то что глиняные горшки барасана и татуйо находятся в их общинах в больших количествах и продолжают оставаться значимыми элементами материальной культуры этих индейцев, пищу готовят, как правило, в алюминиевых кастрюлях. Универсальным предметом гончарного производства, также повсеместно встречающимся в общинах барасана и татуйо верхней Пирапараны, являются три невысокие глиняные пирамидки-опоры – на них устанавливаются над огнем глиняные горшки и алюминиевая посуда. Согласно мифологии барасана, их изготовила первая женщина шаман Romi Kumu, эти пирамидки были холмами, державшими ее горшок в небе, под которым она развела огонь.

Вслед за нами в Пуэрто-Ортега прибывают три медика, прилетевшие накануне в Сонанью из Миту.

Утром женщины принесли в малоку много еды: супов нескольких видов, касабе, целую россыпь жареных муравьев. Это было угощение для всех собравшихся. После короткой лекции медики устроили минидиспансеризацию. Они взвешивали на весах всех желающих, после чего давали им выпить какие-то таблетки, все данные записывали в журнал.

Внутренний вид малоки в Пуэрто-Ортега

Коллективное угощение

Медицинский лекторий в Пуэрто-Ортега…

…вызвал у местных жителей повышенный интерес

Медики выслушивают каждого, к ним обратившегося

Поскольку мы с Анной находились в Пуэрто-Ортега уже несколько дней и ничто по-прежнему не предвещало начало праздника, после обеда я решил поговорить с Рейнелом и Патрисио. Они как раз сидели вместе. Я выразил им свое удивление, что ничего не происходит, нет никакого праздника. Сказал, что раз так, то готов купить у них немного бензина из их скудных запасов, чтобы отправиться обратно в Сонанья. Оба капитана готовы продать мне несколько литров бензина по удвоенной цене, это вполне объяснимо для столь отдаленного от цивилизации места, и отвезти нас с Анной обратно в Сонанью, однако индейцы не понимают, почему я хочу так поступить.

– Нет, нет, завтра уже начнутся приготовления к празднику, будем готовить чичу и кахи. Праздник начнется ночью и продлится весь следующий день. Я ждал нужного момента, – поясняет мне ситуацию Рейнел.

– Хорошо, тогда я остаюсь, – отвечаю я.

Я не очень поверил Рейнелу, а для себя твердо решил, что если завтра вновь ничего не произойдет, мы вернемся в Сонанью.

Как только жители Пуэрто-Ортега узнали, что у меня есть деньги, они понесли нам ананасы, платано и другую еду, взамен прося небольшие деньги.

Обряд юрупари

На этот раз Рейнел был точен. С утра, готовясь к юрупари, женщины в больших количествах варили